Счастье по А.П. Чехову

Такой писатель, как Антон Павлович Чехов, не мог не задумываться о том, что есть счастье. Герой рассказа "Крыжовник" размышляет: "К моим мыслям о человеческом счастье всегда почему-то примешивалось что-то грусное... Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, враньё... Надо, чтобы за дверью каждого довольного счастливого человека споял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти..."

Таким "человеком с молоточком" был сам Чехов. Он до сих пор своими произведениями напоминает нам о том, что жить в себе нельзя. Вокруг мир, в тебе мир. Думай о том, как сделать эти два мира лучше.

А ещё у Чехова есть целый рассказ, который так и называется "Счастье". Три героя - два пастуха, старый и молодой, и господский объездчик "человек серьёзный, рассудительный и знающий себе цену". Всё счастье для старого пастуха и объездчика на первый взгляд заключается в том, чтобы отыскать заговорённый клад, которых в этой местности много. Этому удивляется молодой пастух. Он спрашивает у старика:

- Дед а что ты станешь делать с кладом, когда найдёшь его? 

- Я-то? - усмехнулся старик. - Гм!... Только бы найти, а то.. показал бы я всем кузькину мать... Гм! Знаю, что делать...

Как и большинство из нас, тогда тоже человек не мог ответить на вопрос об использовании нечаянно доставшегося богатства. Но удивительно в рассказе Чехова другое. "В голове Саньки копошилось ещё одно недоумение: почему клады ущут только старики и к чему сдалось земное счастье людям, которые каждый день могут умереть от старости?" Вопрос закономерный. Я для себя ответила на него так. 

Да не нужен сам по себе этот клад старикам и никак они не собираются его использовать, потому что не знают. Всё дело в недостижимости этого клада. Никто его не может найти, разгадать загадку, преодолеть заговор. И счастлив будет тот, кто сделает невозможное. Вот это и будет настоящее счастье, после достижения которого не страшна будет никакая смерть. 

Статья А.П. Чехова «Н.М. Пржевальский»

Н.М. Пржевальский, умирая, просил, чтобы его похоронили на берегу озера Иссык-Куль. Умирающему бог дал силы совершить ещё один подвиг – подавить в себе чувство тоски по родной земле и отдать свою могилу пустыне. Такие люди, как покойный, во все века и во всех обществах, помимо учёных и государственных заслуг, имели ещё громадное воспитательное значение. Один Пржевальский или один Стэнли стоят десяти учебных заведений и сотни хороших книг. Их идейность, благородное честолюбие, имеющее в основе честь родины и науки, их упорство, никакими лишениями, опасностями и искушениями личного счастья непобедимое стремление к раз намеченной цели, богатство их знаний и трудолюбие, привычка к зною, к голоду, к тоске по родине, к изнурительным лихорадкам, их фанатическая вера в христианскую цивилизацию и в науку делают их в глазах народа подвижниками, олицетворяющими высшую нравственную силу. А где эта сила, перестав быть отвлечённым понятием, олицетворяется одним или десятком живых людей, так и могучая школа. Недаром Пржевальского, Миклуху-Маклая и Ливингстона знает каждый школьник и недаром по тем путям, где проходили они, народы составляют о них легенды. Изнеженный десятилетний мальчик-гимназист мечтает бежать в Америку или Африку совершать подвиги – это шалость, но не простая; безграмотный абхазец говорит вздорные сказки об Андрее Первозванном, но это не простой вздор. Это слабые симптомы той доброкачественной заразы, какая неминуемо распространяется по земле от подвига.
В наше больное время, когда европейскими обществами обуяла лень, скука жизни и неверие, когда всюду в странной взаимной комбинации царят нелюбовь к жизни и страх смерти, когда даже лучшие люди сидят сложа руки, оправдывая свою лень и свой разврат отсутствием определённой цели в жизни, подвижники нужны, как солнце. Составляя самый поэтический и жизнерадостный цемент общества, они возбуждают, утешают и облагораживают. Их личности – это живые документы, указывающие обществу, что, кроме людей, ведущих спор об оптимизме и пессимизме, пишущих от скуки неважные повести, ненужные проекты и дешёвые диссертации, развратничающих во имя отрицания жизни и лгущих ради куска хлеба, что, кроме скептиков, мистиков, психопатов, иезуитов, философов, либералов и консерваторов, есть ещё люди иного порядка, люди подвига, веры и ясно сознанной цели. Если положительные типы, создаваемые литературою, составляют ценный воспитательный материал, то те же самые типы, даваемые самой жизнью, стоят вне всякой цены. В этом отношении такие люди, как Пржевальский, дороги особенно тем, что смысл их жизни, подвиги, цели и нравственная физиономия доступны пониманию даже ребёнка. Всегда так было, что чем ближе человек стоит к истине, тем он проще и понятнее. Понятно, чего ради Пржевальский лучшие годы своей жизни повёл в Центральной Азии, понятен смысл тех опасностей и лишений, каким он подвергал себя, понятны весь ужас смерти вдали от родины и его предсмертное желание – продолжать своё дело после смерти, оживлять своею могилою пустыню… Читая его биографию, некто не спросит: зачем? почему? какой тут смысл? Но всякий скажет: он прав.
А.П. Чехов